"Свободная Россия" 2 ноября 1998

Распечатка ответов на вопросы радиослушателей Александра Дугина

Как вы оцениваете приход Шумейко в группировку Лужкова?

Персонаж он не фатальный, ничего особенного за исключением противостояния в свое время с Руцким за ним не значится. Классический проходимец нашей эпохи, ничего собой не представляющий. Вообще странные люди сейчас приходят в группировку Лужкова. Юрий Михайлович, несмотря на свой большой политический потенциал и ряд крайне актуальных моментов, обладает колоссальными минусами, которые, как ни странно, сейчас все больше и больше обнаруживают себя. Удивительная неразборчивость в людях. И факт того, что появляется в его окружении Шумейко, явно бросает тень неадекватности на имидж Лужкова. Одна из совершенно безобразных, совершенно позорных сцен - это выступление Лужкова на дне Московского Комсомольца, когда он с какими-то жирными тетками в колготках выплясывал непристойные танцы. И даже те деятели культуры, музыканты, которым он покровительствуют, отличаются, как правило, каким-то нижайшим качеством, совершенно фантасмагорической безвкусицей. Вообще Шумейко и шумейкоподобные в окружении Лужкова очень негативно влияют на образ этого политика - это не может пройти незамеченным. Лужкова в конечном итоге погубит "нанайство". Глупо выглядит на фоне Примакова, человека с колоссальным опытом работы в МИДе, с очень тонкими манерами, изящного, настоящего конспиролога, чиновника очень высокого плана, такой нахрапистый капитализм окружения Лужкова, - беспредельный, неумеренный, невзвешенный, невоспитанный, "новый русский" в самом худшем смысле, плюс предельная эстетическая неразборчивость мэра, которая может иногда сойти за наивность, но в определенный момент, когда он начинает подпрыгивать, махать руками, слушая пошлейшие газмановские куплеты - это фактически напоминает Одессу, а не национальное возрождение. Лужков максимально соответствовал своей позиции, когда была колоссальная угроза со стороны Черномырдина, со стороны Лебедя, со стороны откровенных врагов нации - тогда Лужков смотрелся наименьшим злом, наилучшим вариантом среди них, но когда они постепенно, благодаря появлению Евгения Максимовича Примакова пока временно закатились (дай Бог, чтобы это временное стало постоянным), Лужков, его позиция, его стиль, шумейкоподобие ситуации начинает работать очень резко; и этих баб в колготках внимательный зритель Лужкову с большим трудом простит - ему надо это теперь отмывать, как ни странно, кровью: для того, чтобы ему поверили, для того, чтобы его образ вошел в какие-то нормальные рамки, ему надо теперь жесточайшим образом расправиться с каким- нибудь действительно одиозным врагом.

Нет, не благодаря Шумейко, не благодаря Чубайсу, не этому чудовищу Осину Ельцин победил, не потому, что плясал. Дело в том, что здесь фатальную роль сыграл Коржаков. Коржаков, будучи верным президенту и довольно правильно понимая ситуацию, подтолкнул Ельцина к тому, чтобы он начал разрабатывать национальную тему. И именно Коржаков выиграл ельцинские выборы, а не группа этих либералов. Наш народ все-таки "красно-коричневый". Коржаков это понимает. Любые жесты, любые лозунги в этом направлении приносили Ельцину миллионы голосов. В этом я глубоко убежден - я был знаком с огромным количеством аналитических материалов. Именно это, а не "Голосуй, а то проиграешь". А молодежь вообще была пассивна на этих выборах, не она решила судьбу, а простые пожилые взрослые русские люди.

Я бы сказал, что это полемический ход со стороны Маркса. Не существует просто научных результатов вне идеологии. Любая наука идеологична, любая идеология стремится быть научной. И это уже много раз доказано современными социологами. Наивно, на мой взгляд, абсолютизировать науку как нечто самостоятельное, некое объективное знание. Всегда есть субъективные, идеологические элементы. Но и вряд ли есть идеология, которая бы не привлекала для доказательства своей правоты какие-либо научные элементы. Мне кажется, это устарелая постановка вопроса - конец девятнадцатого века, когда существовал еще сильный миф о самостоятельности, самозначимости науки.

Безусловно, что социализм - это левая экономика и это главное определение социализма как экономической доктрины. Но существуют различные формы социализма, существует марксистский социализм, существует социализм иного рода, атипичный социализм, например, Генри Де Ман, Сильвио Гезель, умеренные социал-демократические версии социализма, где может варьироваться и политическая надстройка, и само отношение к экономике, но определение социализма в экономической сфере - это левая экономика, когда акцент ставится на справедливом распределении, на ограничении частной деятельности, частного капитала и т.д. То есть левая экономика является необходимым условием социализма.

Это огромная тема, я не берусь судить… Маркс, коммунисты, социалисты рассматривали главное зло капитализма в отчуждении, в том, что происходит отчуждение людей от общественной жизни, продуктов производства от тех, кто производит, именно на этой эксплуатации и отчуждении строится сверхприбыль капитализма. Но что получилось в советском обществе, когда была осуществлена революция - колоссальное начинание по преодолению отчуждения - когда возник миф о новом человеке, человеке живом, человеке подлинном, человеке справедливом, человеке нравственном, человеке, преодолевшем в себе многие элементы того, что является "человеческим, слишком человеческим". Это была стадия построения героического социализма, единственного адекватного, онтологического, можно сказать, социализма. Конечно, это очень сложный эксперимент, потому что он затрагивает основы человеческой психологии, человеческого бытия. Человек, в общем, на определенном уровне мещанин, обыватель, он склонен к отчуждению, к индивидуализму, к капиталистическим буржуазным синдромам; избавиться от этого оказалось совсем не просто, и в конечном итоге одной из причин кризиса социализма было именно вырождение человеческой природы, которое одолело великолепную, потрясающую инициативу по выведению нового типа, героического типа человека нравственного, человека сознательного. Это первое.

Второе - Культурно-политическая, историческая надстройка марксизма, она в чем-то была очень интересна, очень парадоксальна, но она не учитывала и сознательно выступала против различных религиозных, национальных и духовных компонентов человеческого бытия. Были, правда, богоискательское и богостроительские направления в раннем русском социализме - Богданов, Плеханов и т.д. Их инициативы в этом вопросе были крайне интересны, поскольку они понимали, что обновления жизни не может быть без духовного обновления. Были очень интересные духовные поиски. Но это было постепенно оставлено, и была принята очень узкая, тесная концепция культурного довеска экономического социализма, которая постепенно выдавила всю жизнь не только из несоциалистических, немарксистских духовных поисков, но выхолостила и превратила в пародии собственные ценные элементы.

Третье - это чрезмерное огосударствление экономики и неучитывание региональных и локальных элементов. То есть это был слишком государственный социализм. Он тоже производил отчуждение - фактически капиталистический порок - и вот это отчуждение, которое при этой мощной бюрократической системе возникало (оно отчасти компенсировалось, потому что государство возвращало через социальную сферу то, что отчуждало), стало фатальным. Цикл возврата был слишком долгим, люди теряли из виду всю механику. Безусловно, если говорить о положительном социализме, то он должен быть очень конкретным, на уровне общины, на уровне ячейки, на уровне семьи, то есть социалистический способ производства и распределения должен быть ощутим в очень конкретном измерении для того, чтобы люди понимали и ценили то великолепное устройство, которым является социализм. Но когда происходит перерастяжка, бюрократизация этого строя, то, конечно, возникает отчуждение, в итоге - развал.

Геополитическое противостояние атлантистов и евразийцев это не полезно, это не опасно - это объективный факт. Политическое противостояние является нормой и догмой, главным тезисом понимания геополитикой мировой истории. Из этого геополитического противостояния складывается ткань исторического процесса. История всегда конфликтна - она конфликтна и в марксизме, который постулирует противостояние Труда и Капитала и другие противоречия (классовые, противоречие между производством и распределением и т.д.). Геополитика считает движущей силой истории противостояние атлантизма и евразийства, морских и сухопутных держав. Это постулат геополитического анализа. И как марксизм утверждает, что противоречия между Трудом и Капиталом неснимаемы, или снимаемы через революцию, точно так же геополитики могут сказать о своем видении мира: объективное противостояние между Сушей и Морем, между сухопутной цивилизацией, теллурократией, и морской цивилизацией, талласократией неснимаемо и может быть завершено только после радикальной победы одного полюса над другим, что является пределом и целью исторического процесса.

Невозможен в настоящем, поскольку Германия не является сейчас полноценной политической державой. После Второй мировой войны Германия оказалась в ситуации фактически вассального государства. Победители, наша страна и страны Запада, договорились о полной политической кастрации Германии, об искоренении ее политической воли. Поэтому сейчас Германия является в каком-то смысле оккупированной территорией. В отношении ГДР факт геополитической оккупации определенный, многие его признают, но почему-то забывают вторую половину вопроса, - Западная Германия была оккупирована союзниками и в первую очередь США. Американские войска до сих пор там стоят. Наша оккупация закончилась, а американская оккупация продолжается. Поэтому говорить о самостоятельной воле Германии и существовании ее как государства-нации, то есть о национальном государстве, как до сорок пятого года, где она могла начать войну из-за каких-либо спорных вопросов (как и другие страны Франция, Англия, Чехия, Польша), сейчас не представляется возможным. В этом секторе сейчас главенствует политическая воля США, NATO, поэтому все зависимые страны будут выполнять эту волю. Конечно, есть такие исключительные моменты в натовском пространстве как, например, Кипр, где страны - члены NATO Турция и Греция вступают в вооруженные конфликты, но это уже такой жесткий, такой укорененный конфликт, что даже весь авторитет натовского сообщества не может его остановить. В отношении довольно спокойных и законопослушных современных немцев и поляков, безусловно, и говорить о какмо-то несанкционированном США конфликте не приходится.

Да я исповедую Древлеправославную Веру и являюсь православным христианином. Если более конкретно, я убежден в абсолютной правоте старообрядчества, Старообрядческой Церкви. Вопрос собственно церкви очень сложен в старообрядчестве. В этом отношении я придерживаюсь единоверческого взгляда. Я не вступаю (пока) в какой-то один из старообрядческих согласов. Соблюдаю старообрядческие ритуалы, молитвы, формулы веры как это принято в единоверии, то есть в том ответвлении нашей церкви, которое признает справедливость и полномочность старообрядческих ритуалов, соблюдение древних православных чинов.

Евразийский Проект соответствует сейчас целому спектру политических сил. В первую очередь, безусловно, это такие фигуры, как Геннадий Селезнев, Геннадий Зюганов, Евгений Примаков, Егор Строев. Лужков, безусловно, вписывается сюда же. Сейчас Евразийский Проект стал практически нормой политической корректности в нашей стране. В этом отношении сейчас не так то уж много можно найти политиков - у нас политический класс в основном довольно конформистский - которые бы рискнули выступить откровенно против Евразийского Проекта. Хотя такие силы есть, это силы, которые группируются вокруг уже сильно потрепанных олигархов, то есть это недобитые либералы и очень деструктивный атлантистский полюс, который пытается сформировать Березовский через альянс Лебедя, Черномырдина, Шаймиева, через Явлинского. Вот эти правые либералы, или просто либералы, это атлантистская группа, которая, безусловно, является противоположной Евразийскому проекту, совершенно неприемлемой и должна быть главным противником всех национально мыслящих, патриотически мыслящих сил, всех тех людей, которые желают России блага, процветания, выхода из той ситуации, в которой мы все оказались.Существует общий враг, тот атлантистский полюс Гусински-Березовско-Черномырдиски-Лебедевский-и-примкнувший-к-ним-Явлинский, который является неевразийским. Грубо говоря, все остальное, за исключением маргинальных и шизофренических групп, в той или иной степени является евразийским. Практически все центристы являются евразийцами - и это нормально, поскольку Евразийский путь является центристским для России, это константа ее исторического развития и мировоззренческая, идеологическая прямая дорога. Поэтому если мы будем развиваться нормально, в соответствии со своими историческими путями, со своими традициями, признавая общую ориентацию нашего государства, нашего народа, безусловно, мы никакого пути, кроме евразийского не можем выбрать - это вообще не должно обсуждаться. Точно так же нет иной геополитической судьбы для США, Запада, кроме атлантзма, так для России нет никакой исторической судьбы, кроме евразийства.

По мере того, как опасность Лебедя и блока Гусинский-Березовский-Черномырдин -Явлинский (блока явно атлантистского, проамериканского) отходит на второй план, когда опасность того, что кто-то из них может стать президентом, либо они могут одержать серьезную победу на выборах все больше и больше снижается - по всем объективным аналитическим материалам - возникает уже совершенно другая картина: Примаков, на самом деле, осуществил фактически чудо в нашей политике, потому что благодаря ему мы имеем революционные позиции; на самом деле, все вещи мгновенно выставились так, как они должны были бы быть, хотя бы пусть в начальном аспекте, пусть на уровне намерений; ситуация психологически, геополитически стабилизирована. Давно бы так. В это кошмарное десятилетие, чудовищный период, чего мы только не видели: чавкающие рыла либеральных идеологов, кавальи, саксы, чубайсы - действительно отродье правило страной. И наконец приходят люди с нормальными лицами, с нормальными манерами. На фоне Примакова всем нужно быстро и серьезно взяться за ум. Более невоспитанные, более суровые, серые аспекты - и Лужков, и НПСР - это просто неприемлемо. Геннадий Селезнев гораздо более точно по стилю соответствует тому тону, который выдал Примаков - корректный, сдержанный, явно не будет танцевать с жирными тетками в колготках на празднике МК, не будет трясти суровым лицом, грозя неизвестно кому, как некоторые члены НПСР; идеальная фигура спокойной эволюции нашего общества в евразийском ключе. Действительно, Геннадий Николаевич Селезнев вырос в последнее время в крупную самостоятельную политическую фигуру, безусловно, евразийской ориентации, безусловно, патриот, который набирает очки, который ведет очень сдержанную политику. И даже его, скажем, реакция на позицию Лужкова - она была очень корректна - потому что Юрий Михайлович слишком много прыгал, бегал, плясал, размахивал руками, выступал в обнимку с какими-то непристойными полумонстрами-полулюдьми, женщинами-пауками и с прочей балаганной нечистью, тут он и левый центр, и правый центр. - Он пусть сам сначала разберется, какой он центр - правый, левый; с кем он - либо он со своей камарильей, доставшейся ему в наследство от недавнего либерально-бандитского периода новейшей русской истории, либо он хочет быть политиком серьезным, корректным. Селезнев, Примаков гораздо более точно соответствуют тому стилю, который можно в полном смысле назвать корректным, цивилизованным, просвещенным, евразийским, что России, собственно говоря, и нужно.

В реализации этого проекта должно участвовать все общество, все силы за вычетом откровенных подлецов, агентов влияния, которым вообще не место в нашем обществе. Помимо НПСР находится колоссальное количество очень серьезных и интересных политических и социальных сил. В НПСР явно недостает интеллектуального измерения, там кроме конформистского плагиатора Подберезкина, и то работающего на Русско-Аамериканский Университет, собиравшийся в свое время строить "новый мировой порядок", справедливо подозреваемого в жестком атлантизме, кроме этого типа идеологов нет. А огромное число порядочных членов НПСР, как правило, кроме эмоциональных, патриотических элементов ничего не несут. Молодежь там чудовищная, просто как таковой почти нет, либо шизофреники, либо откровенные юные карьеристы — короче говоря, это явно незаконченная, недостаточная структура. Геннадий Андреевич очень много переписал евразийских текстов и это очень положительно, то есть как вектор последовательного патриотического евразийства, ориентированного социалистически, это нормально, но "самостоятельно", звятое отдельно - это будет катастрофично для нашего общества - благие начинания, прекрасные идеи будут превращены в ужас. Нам нужны спецы, нам нужны нормальные, культурные люди, может быть, несколько конформистского, чиновничьего плана. Надо вовлекать в евразийский проект самые разные силы - мы потом разберемся, кто когда-то вел себя сомнительно, с нашей точки зрения; позже, сейчас не время ни мстить, ни настаивать на жесткости. У нас полно внутренних и внешних врагов, поэтому для того, чтобы вывернуться из этой сложной ситуации, нам нужна колоссальная гибкость, колоссальный ум, не конформизм, не готовность плясать под любого черномырдина, а именно ум и самостоятельная, сложная, хитрая политика. Если бы НПСР ориентировалась на Селезнева, на разумный альянс с правительством Примакова и одновременно на некоторые авангардные, интеллектуальные национальные штабы, достаточно творческие, интересные, креативные, находящиеся, как правило, вне НПСР полюса, которые еще складываются, такая модернизация этого организма была бы очень полезна и спасительна, но пока подобных процессов не видно. Хмурые безнадежные люди. Бывшие.

Я уже отчасти ответил на этот вопрос выше. Не думаю, что сейчас есть такие силы. Евразийский Проект должен осуществляться общенационально. Нужно мобилизовать абсолютно всех. Подавляющее большинство нашего общества, исключая подлецов, атлантистов и работников СМИ, наиболее себя дискредитировавших, должно быть вовлечено в Евразийский проект. Это и национальные силы, национальные движения, это и целые социальные классы, не только пролетариат, который пребывает в абсолютно бессознательном состоянии. Как можно строить сильное государство, если мы не будем возрождать самосознание людей труда. Наши национальные ориентиры не очевидны. Евразийство дает однозначный ответ, как сочетать национальные требования русского народа, являющегося главным, осевым и в России, и в СССР, и в грядущей Евразийской Империи с интересами других народов, которые солидарны в имперостроительстве, в создании евразийской цивилизации, евразийского государства. Этот вопрос требует решения, но политических инструментов, каких-то сил, реальных лидеров, способных это сейчас взять на себя, на данный момент просто нет. Мы входим в период эволюции, когда нужно готовить такие силы, в том числе и из среды НПСР, и в других движениях. Свет клином на НПСР не сошелся - там засело очень много пожилых интриганов, которые традиционно уже какой год на фоне окровавленной Родины делят существующие или несуществующие посты. Видеть это, конечно, противно, поэтому существуют и другие сектора в нашем обществе, другие силы и всем им найдется место в Евразийском Проекте.

Евразийский путь для нашего государства - это объективная судьба, географическая и историческая данность, это вектор, от которого мы никуда не уйдем, это довлеет над нами в положительном, отрицательном, каком угодно смысле. Мы не можем идти не евразийским путем. Например, если телега катится под гору, естественно, ей туда и катиться. Конечно, кто-то может вставить палку в колесо, кто-то может приостановить ценой колоссальных усилий, но, на самом деле это только ослабит инерцию, телега же все равно покатится дальше. Евразийский путь - это судьба, это наше предопределение, это предрасположенность нашей национальной и государственной истории, геополитической истории. Мы всегда будем идти по нему, мы можем останавливаться, мы можем пытаться свернуть, но это все равно, что машинисту надоело бы ехать по рельсам, и он решил бы свернуть, места посмотреть красивые, но там нет рельсов, если он умудрится отсутствующий руль как-то вывернуть, он просто упадет. Точно так же и евразийский путь для нас, это рельсы русской истории, русского народа: либо мы по ним двигаемся, либо, если хотим в близлежащий лесок свернуть, то это, конечно, абсурдная идея. Поэтому президента-атлантиста, например Лебедя, или Явлинского, или еще какого-нибудь мы еще имеем шанс выбрать. Это может как приблизить окончательное выравнивание нашего пути, так и отдалить его. То, что отдалить понятно - если придет человек, который начнет проводить антиевразийскую линию, он, конечно, затормозит и поставит массу трудностей на пути реализации проекта. Но, как ни странно, он может и приблизить, поскольку после этой разрядки, поняв всю негативность такого неевразийского пути, уже потом на многие десятилетия, а может быть, и столетия утвердится Евразийская Истина. Хотя дай Бог, чтобы этого не произошло и чтобы такой синкопы, такого отклонения от нашего предначертанного пути не случилось. Не дай Бог, чтобы нынешняя власть (тем более что больной президент окончательно перестал мешать всем нормальным процессам, он уже не в состоянии больше гадить и тихонько куда-то отправился), агонизируя в последнем припадке снова схватилась за Лебедя, Явлинского или олигархов.

Пусть Евгений Максимович спокойно движется в евразийском направлении. Идеально было бы, лучше всего для нас - это встать на евразийский путь, спокойно, не торопясь, без потрясений, двигаться в одном направлении к утверждению нашей Вечной Национальной Идеи, на которую мы в каком-то смысле обречены. Это было бы лучше, но если будет сбой, а он может быть, потому что враги еще сильны, мы еще ОРТ и НТВ не отобрали у их нынешних хозяев, еще существует колоссальная гипнотическая сила оставшихся либералов, особенно в СМИ и в разных министерствах и ведомствах; пока они затаились, но они живы, к сожалению. Конечно, может такое еще произойти. Мы выйдем после такого президента-атлантиста или политика-атлантиста (не приведи Господь), безусловно, урезанными чуть ли не вдвое, потому что в этом и состоит задача атлантизма - отсечь от Москвы, от центра, максимальное количество территорий, отсечь Кавказ, Татарстан, Якутию, Красноярский край и т.д., пролить русскую кровь. Неизвестно, выдержим мы этого или нет. То, что выдержит, станет создавать Империю по крохам. Конечно, крайне этого бы не хотелось. Может быть, понимая, какая ответственность лежит на нас, пробудиться самим к евразийскому пониманию нашей судьбы, пробудить ближнего, не дать этому кошмару, этой трагедии свершиться, то есть не выбрать атлантиста ни в коем случае и попытаться не поддержать его, если он нагло ворвется в Кремль на собственных лебединых дивизиях и попытаться его оттуда как можно быстрее убрать, если эта катастрофа произойдет.

Помимо того, что он был демократом - на заблуждения это едва ли можно списать - сделал много плохого, как и все демократы, мало что о нем можно сказать. Никакие, конечно, они были не демократы, а просто западники и русофобы. Настоящие демократы - это люди, которые хотят справедливости и блага для собственного народа, чтобы он соучаствовал в собственной судьбе - это и есть высшая форма демократии. Они, конечно, были не демократы, слава Богу, что они растворились и исчезли, или почти исчезли.

Гавриил Харитонович Попов отличается среди них тем, что, во-первых, он поумней других, во-вторых, он следует социал-демократической линии. С самого начала он говорил, что этот либерально-гайдаровский эксперимент закончится очень дурно и для страны, и для Гайдара. Для страны - мы уже видели, для Гайдара все это еще предстоит. Но в начале он был на более социалистических позициях, нежели все остальные, может быть, недостаточно проявленных, недостаточно последовательных, уж явно не героических. Он гораздо приятнее по своим идеологическим позициям, чем большинство оголтелых либералов. С другой стороны он представляет собой совсем уже, может быть, разбавленный, но евразийский проект - социал-демократический проект объединения с европейской социал-демократией, строительство оси Париж-Берлин-Москва - об этом он говорил с Шираком, будучи мэром Москвы. В принципе, элементы очень здравых, очень положительных идей, несмотря на его малопривлекательный в глазах патриота облик, малопривлекательную позицию, у него есть. Поэтому, если уж мы сейчас все пересматриваем и переоцениваем - в принципе, это правильно; какая-то эмоциональная волна сошла, определенные дистанции появляются, и я думаю, что Попов - это далеко не самый худший персонаж среди того лагеря.

Когда говорят царская, предполагается романовская, но, собственно говоря, до Романовых тоже были цари, Московская, Святая Русь - она тоже была царской. Безусловно, основной вектор развития царской России и до Романовых, и при Романовых, до Раскола, был евразийским. Но в разные периоды он был в большей или меньшей степени евразийским. Наименьший период евразийства был при Анне Иоановне, при Петре, при Николае I - это был элемент ориентации в большей степени на западные образцы. Вообще, в Романовых очень много атлантистского. И в принципе, если брать в целом, если бы не геополитическая инерция, по своему стилю Романовы были атлантистами. Геополитический потенциал России был столь велик, что помимо своей воли этот класс, класс надсмотрщиков, почти колонизационный класс Запада, западников в России все равно был вынужден выполнять евразийскую миссию, осваивать Сибирь, вести патриотическую политику, часто уже помимо своей воли и при наличии колоссальной русофобии на верхах.

Можно сказать, что идеальный евразийский период был период Московского Царства, это был абсолютно евразийский период в истории Руси, он то и был, собственно говоря, истоком. Двести лет после падения Константинополя, после освобождения от монголо-татарского ига и до Раскола - это был чисто евразийский вектор истории. При Александре I был значительный всплеск довольно продуманного евразийства.

В целом все проходило в рамках евразийской геополитики. Что и унаследовала в огромной мере, даже еще в большей мере Советская большевистская Россия, унаследовала, как общую тенденцию, поскольку было белое евразийство, романовское, пришло красное евразийство. Всякий раз великая идея, которой жили большинство русских людей не находило своего имени - и при Романовых она была сдерживаема многими предрассудками дворянского западнического класса, и при большевиках она была сдерживаема, по крайней мере, в своем явном воплощении различными схоластическими моделями марксизма. Лишь сейчас мы можем заявить о нашей исконной, постоянно, вечно присутствующей в нашем народе, в нашем государстве Идее, открыто, спокойно заявить об этом во весь голос.

---